Вадим Шершеневич
Аватар ожидает проверку
Группы
| Пользователь | |
|---|---|
| Имя | Вадим Шершеневич |
| Статус в соцсети | автор |
| Автор | |
|---|---|
| Имя | Вадим |
| Отчество | Габриэлевич |
| Фамилия | Шершеневич |
| Родился | 25 января 1893 |
| Дата и год смерти | 18 мая 1942 |
| Псевдоним | Я часто печатался под разными псевдонимами, особенно как критик. Вот основные: В. Гальский, Георгий Гаер, Венич, Egyx, Дормидонт Буян, Пингвин, Аббат-Фанферлюш, Векша, М. Россиянский (вместе с Л. С. Заком), Хрисанф (вместе с Л. С. Заком) |
| Гражданство | Российская империя, СССР |
| Личные данные | |
|---|---|
| Возраст | мужчина |
| Дата рождения/дата смерти или возраст | 25 января 1893, Казань |
| Язык (родной) | русский |
| Владение другими языками | латынь, французский, немецкий, английский |
| Ономастика и топонимика | |
|---|---|
| Значение имени | Имя Вадим имеет древнерусское происхождение. По одной из версий, оно произошло от славянского имени Вадимир или от древнерусского слова «вадити», что значит «обвинять», «клеветать», «сеять смуту» . Что ж, сеять смуту в литературе я действительно люблю. |
| География героя | |
|---|---|
| Место жительства | Москва |
| Гражданство | Российская империя, СССР |
| История путешествий | Стажировался в Мюнхенском университете — на филологическом факультете (1913–1914) |
| Чувства, личная жизнь | |
|---|---|
| Влюблен (а) | Мария Волкова |
| Дружит | Сергей Есенин, Анатолий Мариенгоф, Александр Кусиков — вместе с ними в 1919 году я основал «Орден имажинистов» . С Есениным мы были очень дружны, хотя я всегда оказывался в его тени. |
| враждует, ненавидит | Я не скажу, что кого-то сильно ненавижу, но врагов у меня хватало. Я «обожал гладить тяжеловесных современников против шерстки, и до дружеских драк доходило» . Особенно доставалось Брюсову, Гумилёву, Пастернаку, Мандельштаму. С Мандельштамом у меня дошло до пощёчины и драки |
| герой соперничает | Владимир Маяковский — это мой главный соперник. Я пошёл не за ним, а ему наперерез. Моя поэма «Крематорий» (1918) была своего рода ответом на его «Облако в штанах» . Мы параллельно разрабатывали акцентный стих — кто первый? А на «чистке поэтов» в 1922 году Маяковский публично унизил меня, заявив, что я «рублю поэтическую капусту из всех поэтов» . Николай Гумилёв — тоже мой соперник. Он хвалил мою раннюю книгу «Carmina», но позже я под псевдонимом разнёс его творчество в пух и прах. |
| Семейный статус | |
|---|---|
| семейное положение | женат |
| Супруги | Евгения Шор (1913–1922),Юлия Дизкур (1922 – 1926),Мария Волкова (1936-...) |
| Родители | Евгения Львовна Мандельштам, Габриэль Феликсович Шершеневич |
| Дети, внуки | дочь Ирина от первого брака |
| Увлечения и привычки | |
|---|---|
| Хобби, коллекционирование | Моим главным хобби была и есть литература — и только она. Собирал ли что-то? Не помню. Вся моя энергия уходит на стихи, манифесты и скандалы |
| Привычки | Я привык эпатировать публику. Выступал под маской клоуна-гаера, носил черный цилиндр в голодные послереволюционные годы. Моя привычка — «гладить всех против шерстки» |
| Социальные страты | |
|---|---|
| Сословие, класс | дворянин, интеллигенция. Отец — профессор, юрист; мать — оперная певица. |
| Образование | Высшее. В 1910 году окончил частную гимназию Л. И. Поливанова в Москве (в ней же раньше учились Брюсов, Андрей Белый, Сергей Соловьёв) . Затем поступил в Московский университет: сначала на математический факультет, потом перешёл на историко-филологический . Некоторое время стажировался в Мюнхенском университете. |
| Должность | Председатель московского отделения Всероссийского союза поэтов (1919) . Редактор «Первого журнала русских футуристов» (1914) . Лектор по стихосложению в Пролеткульте. Режиссёр-постановщик в театрах. |
| Место работы, службы | Опытно-героический театр (1923), Камерный театр. Литературные объединения: «Мезонин поэзии» (футуристы), «Орден имажинистов» . Работал в кино как сценарист |
| Жизненная позиция | |
|---|---|
| Политические взгляды | Аполитизм искусства. Я говорил: «В эпоху революций искусство переживает свою реакцию, ибо из свободного оно делается агитационным, государственным» . Государство поддерживает только то искусство, которое служит ему хорошей ширмой. Государству нужно не искусство исканий, а искусство пропаганды |
| Религия | Я далёк от Бога. |
| Вхождение в партии, коалиции, группы | Я активный участник литературных объединений. В 1913 году вместе с Львом Заком я основал футуристическую группу «Мезонин поэзии» . В 1918–1919 году вместе с Сергеем Есениным, Анатолием Мариенгофом и Александром Кусиковым мы создали «Орден имажинистов», где я был одним из четырёх главных руководителей и главным теоретиком . В 1919 году у меня были контакты с партией анархистов, за что меня арестовали . В том же 1919 году я занял пост председателя московского отделения Всероссийского союза поэтов. |
| Армия, участие в военных действиях | Принимал участие в Первой мировой войне. В 1915–1916 годах я служил вольноопределяющимся в автомобильной части, но пробыл на фронте недолго. В годы Великой Отечественной войны я находился в эвакуации в Барнауле, где выступал в госпиталях и на оборонных заводах, а также писал тексты для агитационных плакатов. |
| Цель жизни | Быть первым. Идти наперерез Маяковскому. Ломать старые формы. Эпатировать публику. |
| Жизненное кредо | Долой государство! Да здравствует отделение государства от искусства! |
| Награды, поощрения, порицания | |
|---|---|
| Награды | Наград у меня нет. Я не был обласкан ни царской, ни советской властью. Единственным признанием можно считать мою популярность среди московской публики в начале 1920-х годов. Сейчас обо мне почти забыли, но мне не привыкать. |
| Порицания, наказания | Я неоднократно подвергался наказаниям и публичной критике. В 1919 году меня арестовали за контакты с партией анархистов. В 1914 году я получил резкие критические нападки от коллег по футуризму: Бурлюк и Лившиц назвали меня «самовлюблённым графоманом». Тогда же Борис Пастернак опубликовал статью «Вассерманова реакция» с резким выпадом против меня. В 1922 году на «чистке поэтов» Владимир Маяковский публично унизил меня, заявив: «Шершеневич рубит поэтическую капусту из всех поэтов. Огромная способность, не краснея, тащить ото всех». В более поздний период Маяковский назвал меня «продуктом "Стойла Пегаса"», «гнилым болотом» и «остатками контрреволюции». Что ж, я до сих пор горжусь тем, что вызывал у него такую ярость. |
| Лексика | |
|---|---|
| Особенности речи | Грубая, нарочито вульгарная. Неологизмы («мотосакош»). Звукоподражания («пинь-пинь-ти-то-ти»). Никаких уменьшительно-ласкательных суффиксов — это не символизм. |
| Афоризмы | Я минус все! Принимаю в починку любовь, добродетели. Штопаю браки и веру Христа. |
| Библиография | |
|---|---|
| Библиография | Главные книги: «Carmina», «Автомобилья поступь», «Лошадь как лошадь», «Итак, итог». Поэма «Крематорий» (ответ Маяковскому). Манифест «2×2=5». Перевод «Цветов зла» Бодлера. |
| Наиболее известные произведения | «Лошадь как лошадь», «Крематорий», «2×2=5», «Принцип звука минус образ», «Эстетические стансы». |
| Жанры литературы | |
|---|---|
| В каких жанрах писал(а) | Лирика, поэма, драматургия, манифесты, критика, мемуары, переводы |
| Периодизация | |
|---|---|
| Русская литература | Серебряный век |
| Место в мировой художественной литературе | Главный теоретик русского имажинизма. Без меня русская поэзия 1910–20-х годов была бы скучнее. |
| Блуждающие сюжеты | |
|---|---|
| Вечный образ | "Искрометный оратор, укладывающий своим красноречием любого оппонента на лопатки" "Еще один Северянин - правда, слегка омаяковленный" "Орловский рысак" и "любимец женщин" |
| Мировая художественная культура | |
|---|---|
| Театральные постановки | Моя мелодрама-сатира «Дама в черной перчатке» (1921) много лет шла на различных сценических площадках, однако имена режиссёров не сохранились . Моя арлекинада «Одна сплошная нелепость» (1922) известна лишь по изданию того года, сведений о постановках нет . Трагедия «Вечный жид» (1919) также не ставилась при моей жизни. Я сам работал как режиссёр-постановщик в театрах Москвы и периферии в 1920–1930-е годы |
| Паспорт профиля | |
|---|---|
| Автор страницы. | Федорова Алена |
| Место учебы | ТОГУ, ПОРМ(б)-31 |
| Куратор проекта | Сысоева Ольга Алексеевна |
| Дата регистрации | 05/04/2026 |
Фотоальбомы
- Альбомов 1
- Просмотреть все
Поэт, переводчик, литературный критик, один из основателей и главных теоретиков имажинизма, режиссёр, сценарист и драматург.
Новостная лента
- 5555
-
Вадим Шершеневич изменил детали своего профиля -
Ах, верно, оттого, что стал я незнакомым,
В такой знакомой и большой стране,
Теперь и белый снег не утишает бромом
Заветную тоску и грустный крик во мне.
Достались нам в удел года совсем плохие,
Дни непривычные ни песням, ни словам!
О муза музыки! О ты, стихов стихия!
Вы были дням верны! Дни изменили вам!
Поэтам говорю я с несолгавшей болью:
Обиды этих дней возможно ль перенесть?
Да, некий час настал. Пора уйти в подполье,
Приять, как долгий яд, луну, и ночь, и звездь!
1926Ах, верно, оттого, что стал я незнакомым,
В такой знакомой и большой стране,
Теперь и белый снег не утишает бромом
Заветную тоску и грустный крик во мне.
Достались нам в удел года совсем плохие,
Дни непривычные ни песням, ни словам!
О муза музыки! О ...Смотреть ещеАпр 70 0Вам нужно войти на сайт, чтобы оставить комментарий -
Вадим Шершеневич ОписаниеОсень 1941. Барнаул. Я эвакуировался сюда вместе с Камерным театром Таирова. Туберкулёз душит меня, но я выступаю на оборонных заводах и в госпиталях. Пишу тексты для агитплакатов. Это не поэзия. Это работа. Но работа нужна. Я болен. Я устал. Я почти не пишу стихов. «Сам себе напоминаю бумажку я, брошенную в клозет» — писал я когда-то. Теперь эти слова звучат пророчески.Осень 1941. Барнаул. Я эвакуировался сюда вместе с Камерным театром Таирова. Туберкулёз душит меня, но я выступаю на оборонных заводах и в госпиталях. Пишу тексты для агитплакатов. Это не поэзия. Это работа. Но работа нужна. Я болен. Я устал. Я почти не пишу стихов. «Сам себе напоминаю бумажку я, бр...Смотреть еще
Апр 60 0Вам нужно войти на сайт, чтобы оставить комментарий -
Вадим Шершеневич ОписаниеЯ прошел три школы. Если из символизма, в который я вошел ребенком, я успел почерпнуть знание школ прежнего мира, осознание роли культуры и самую культуру, если из футуризма я вынес задор и готовность лить чернильную кровь за свои молодые и крепкие идеи, то в имажинизме я усвоил многие филологические принципы и самую сущность поэзии, той поэзии, которая, по выражению Есенина, должна стать «междупланетной связью». Но за многие годы поэтической работы (я никогда не сказал бы «творчества»} я заметил одно: [всегда наибольшее впечатление оставляли мои не самые глубокие, не самые серьезные работы и книги, а самые развязные]. Серьезность книги и ее подлинная талантливость отнюдь не обеспечивают внимания к книге и не гарантируют ее успех. К сожалению, часто наибольший успех и мест развязная книжка. Успех сопровождает ее. Серьезную книгу успех догоняет позже. Мы знаем ряд книг, ставших классическими после смерти автора, но при жизни не принесших автору ничего, кроме огорчений. И внутри самой книги, к сожалению, критика замечает и отмечает не самые важные достижения и не самые грубые ошибки, а наиболее бросающиеся в глаза. Уже отойдя от имажинизма, я выпустил самую серьезную за всю мою жизнь книгу стихов «Итак, итог». Книга прошла незаметно и для читателя и для критики. С тех пор я не печатаю стихов. С тех пор я существую в литературе по контрамарке «на свободное место».Я прошел три школы. Если из символизма, в который я вошел ребенком, я успел почерпнуть знание школ прежнего мира, осознание роли культуры и самую культуру, если из футуризма я вынес задор и готовность лить чернильную кровь за свои молодые и крепкие идеи, то в имажинизме я усвоил многие филологически...Смотреть еще
![Я прошел три школы. Если из символизма, в который я вошел ребенком, я успел почерпнуть знание школ прежнего мира, осознание роли культуры и самую культуру, если из футуризма я вынес задор и готовность лить чернильную кровь за свои молодые и крепкие идеи, то в имажинизме я усвоил многие филологические принципы и самую сущность поэзии, той поэзии, которая, по выражению Есенина, должна стать «междупланетной связью». Но за многие годы поэтической работы (я никогда не сказал бы «творчества»} я заметил одно: [всегда наибольшее впечатление оставляли мои не самые глубокие, не самые серьезные работы и книги, а самые развязные]. Серьезность книги и ее подлинная талантливость отнюдь не обеспечивают внимания к книге и не гарантируют ее успех. К сожалению, часто наибольший успех и мест развязная книжка. Успех сопровождает ее. Серьезную книгу успех догоняет позже. Мы знаем ряд книг, ставших классическими после смерти автора, но при жизни не принесших автору ничего, кроме огорчений. И внутри самой книги, к сожалению, критика замечает и отмечает не самые важные достижения и не самые грубые ошибки, а наиболее бросающиеся в глаза. Уже отойдя от имажинизма, я выпустил самую серьезную за всю мою жизнь книгу стихов «Итак, итог». Книга прошла незаметно и для читателя и для критики. С тех пор я не печатаю стихов. С тех пор я существую в литературе по контрамарке «на свободное место».](https://litok.kco27.ru/ow_userfiles/plugins/photo/photo_preview_1989_69d38b7606592.jpg)
Апр 60 0Вам нужно войти на сайт, чтобы оставить комментарий -
Вадим Шершеневич Описание1926. «Итак, итог». Эта книга вышла после смерти Юлии. Моей второй жены. 3 апреля 1926 года она ушла. И я понял, что поэзия кончилась. «Итак, итог» — моя последняя книга стихов. После неё я почти ничего не писал. Только переводы. Только театр. Только чужие слова. Что лучшее четверостишье Ничтожнее, чем миг любви. Я это понял слишком поздно. #Итакитог #последниестихи #Юлия1926. «Итак, итог». Эта книга вышла после смерти Юлии. Моей второй жены. 3 апреля 1926 года она ушла. И я понял, что поэзия кончилась. «Итак, итог» — моя последняя книга стихов. После неё я почти ничего не писал. Только переводы. Только театр. Только чужие слова. Что лучшее четверостишье Ничто...Смотреть еще
Апр 60 0Вам нужно войти на сайт, чтобы оставить комментарий -
Вадим Шершеневич ОписаниеБодлер «Цветы зла». Мой главный перевод. Я переводил его всю жизнь. И всё равно недоволен. «Перевод не имеет конца, не может быть совершенен и должен подвергаться исправлениям до конца жизни переводчика» — это моё кредо . Бодлер — мой брат по духу. Он тоже ненавидел мещан. Он тоже эстетизировал зло. Он тоже был одинок. Когда вы читаете «Альбатроса» или «Падаль» по-русски — знайте, за этим стоял я. Неидеально. Но честно. #Бодлер #Цветызла #переводыБодлер «Цветы зла». Мой главный перевод. Я переводил его всю жизнь. И всё равно недоволен. «Перевод не имеет конца, не может быть совершенен и должен подвергаться исправлениям до конца жизни переводчика» — это моё кредо . Бодлер — мой брат по духу. Он тоже ненавидел мещан. Он тоже эстетизировал ...Смотреть еще
Апр 60 0Вам нужно войти на сайт, чтобы оставить комментарий -
Апр 60 0Вам нужно войти на сайт, чтобы оставить комментарий
-
Вадим Шершеневич Описание«Существуют ли имажинисты?» Я признал: имажинизм мёртв. Это произошло в силу объективных причин, лежащих вне поэзии. Сущность поэзии переключена: из искусства она превращена в полемику. От поэзии отнята лиричность. А поэзия без лиризма это то же, что беговая лошадь без ноги. Мы сами убили то, что создали. Слишком много эпатажа, слишком мало души. Есенин ушёл. Кусиков уехал. Мариенгоф и я остались, но орден распался. Что дальше? Театр. Переводы. Бодлер, Шекспир, Рильке. Чужие стихи, в которых я ищу своё. #имажинизм #итоги #конецэпохи«Существуют ли имажинисты?» Я признал: имажинизм мёртв. Это произошло в силу объективных причин, лежащих вне поэзии. Сущность поэзии переключена: из искусства она превращена в полемику. От поэзии отнята лиричность. А поэзия без лиризма это то же, что беговая лошадь без ноги. Мы сами убили то, ч...Смотреть еще
Апр 60 0Вам нужно войти на сайт, чтобы оставить комментарий -
Вадим Шершеневич ОписаниеФанни Шерешевская, Анатолий Мариенгоф, Иван Грузинов, Вадим Шершеневич, Сергей Есенин. Москва. 1920 г.
Апр 60 0Вам нужно войти на сайт, чтобы оставить комментарий -
Вадим Шершеневич ОписаниеК концу имажинизма, приблизительно в двадцать пятом году, книги стали выходить реже. Есенин оторвался от нас. Я с головой ушел в театральную работу, Кусиков был на грани отъезда за границу, где он находится и по сие время, Мариенгоф был «один в поле не воин». И так же быстро, как он возник, имажинизм начал падать. Рядом быстро подрастала пролетарская поэзия, которая помимо нового содержания начала находить и свою форму выражения этого содержания. Имажинизм как школа стал ненужен. Это мы, имажинисты, почувствовали первые. Мы первые заговорили о роспуске «воииственного ордена имажинистов». Но кровь имажинизма осталась в последующей поэзии [навсегда]. (на фото с Кусиковым)К концу имажинизма, приблизительно в двадцать пятом году, книги стали выходить реже. Есенин оторвался от нас. Я с головой ушел в театральную работу, Кусиков был на грани отъезда за границу, где он находится и по сие время, Мариенгоф был «один в поле не воин». И так же быстро, как он возник, имажиниз...Смотреть еще
![К концу имажинизма, приблизительно в двадцать пятом году, книги стали выходить реже. Есенин оторвался от нас. Я с головой ушел в театральную работу, Кусиков был на грани отъезда за границу, где он находится и по сие время, Мариенгоф был «один в поле не воин». И так же быстро, как он возник, имажинизм начал падать. Рядом быстро подрастала пролетарская поэзия, которая помимо нового содержания начала находить и свою форму выражения этого содержания. Имажинизм как школа стал ненужен. Это мы, имажинисты, почувствовали первые. Мы первые заговорили о роспуске «воииственного ордена имажинистов». Но кровь имажинизма осталась в последующей поэзии [навсегда]. (на фото с Кусиковым)](https://litok.kco27.ru/ow_userfiles/plugins/photo/photo_preview_1982_69d382ab508b7.jpg)
Апр 60 0Вам нужно войти на сайт, чтобы оставить комментарий
Вам нужно войти на сайт, чтобы оставить комментарий
Нет комментариев
