Приглашаем вас в социальную сеть ЛИТОК: "Литературные одноклассники"
Пользователи
Новостная лента
- 5555
-
Игорь-Северянин ОписаниеКоротко о главном: — Поэзия не спасёт мир. Но мир без поэзии — помойка. — Никого не слушайте. Даже меня. — Ананасы хороши, когда есть с кем их делить. Если нет — хлеб и соль лучше. — Славу пережить можно. Стыд — почти никогда. — В 34 я понял: главное — не "быть гением". Главное — быть живым. Остальное прилагается. Или нет — тоже нормально. Всё. Точка. Ваш Игорь-Северянин. P.S. Ушёл дописывать четвёртый акт своей никому не нужной, но бесконечно любимой трагикомедии. Зрители приглашаются. Вход — улыбка.Коротко о главном: — Поэзия не спасёт мир. Но мир без поэзии — помойка. — Никого не слушайте. Даже меня. — Ананасы хороши, когда есть с кем их делить. Если нет — хлеб и соль лучше. — Славу пережить можно. Стыд — почти никогда. — В 34 я понял: главное — не "быть гением". Главное — быть жив...Смотреть еще
Вчера, 22:460 0Вам нужно войти на сайт, чтобы оставить комментарий -
Игорь-Северянин ОписаниеМне тридцать четыре. Поэты моего поколения уже умирали к этому возрасту. Не шучу. Раньше как-то быстрее горели. А я — горю до сих пор. Только теперь это не пожар, а свеча. Тлею ровно и не жалуюсь. Сегодня перечитывал Лермонтова — ему было 26, когда… Нет, не буду о грустном. Скажу лучше так: двадцать лет — это дар тратить себя. Тридцать четыре — это научиться себя беречь. Но не для того, чтобы сохранить. А для того, чтобы успеть ещё. Ещё что-то. Не знаю что. Но чувствую — оно есть. Может быть, лучший сборник — следующий. Может быть, лучшая строчка — та, что ещё не написана. А может быть, лучшая жизнь — та, что идёт сейчас, с дырявой крышей и опоздавшей музой. Время не друг. Но и не враг. Время — это лист бумаги. Чистый. Я ещё не всё исписал. Слава Богу. В тридцать четыре — ты как пёс, Который выучил все команды, Но всё равно — уходит под откос Туда, где пахнет тоской и гранд-каналом. Не спрашивай, зачем. Не объясню. Поверь на слово: стоит жить, Игорь. Ради одного — рассветного — огня. Ради одной — ничьей — строки. Спокойной ночи. Или утра. Я уже не помню.Мне тридцать четыре. Поэты моего поколения уже умирали к этому возрасту. Не шучу. Раньше как-то быстрее горели. А я — горю до сих пор. Только теперь это не пожар, а свеча. Тлею ровно и не жалуюсь. Сегодня перечитывал Лермонтова — ему было 26, когда… Нет, не буду о грустном. Скажу лучше так: двадцать...Смотреть еще
Вчера, 22:440 0Вам нужно войти на сайт, чтобы оставить комментарий -
Игорь-Северянин ОписаниеСегодня утром обнаружил, что крыша в моей комнате пропускает не только дождь, но и реальность. То есть дождь — это ладно. Это атмосферно. Но когда на только что написанную строчку "О, лиловейная вечерняя грусть!" падает капля и превращает "грусть" в "гоусть" — я начинаю сомневаться в замысле Творца. Потом полез искать чернила — не нашёл. Вместо этого нашёл мышь. Она грызла мой прошлогодний сборник. Понимаю её: там были слабые стихи. И всё же — наглость. Я выгнал её. Не пнул, нет. Процитировал Блока. Она ушла сама — от тоски. Теперь сижу, пью дешёвый эрзац-чай, смотрю на мокрые черновики и думаю: "Игорь, ты великий поэт. Твои рукописи грызут мыши. Так и должно быть". Если бы не было так смешно и грустно одновременно, я бы заплакал. А так — просто сделал пометку на полях: "Купить чернила. Забыть про блоковских мышей". P.S. Мышь обещала вернуться с подругами. Жду. Буду читать им "Ананасы". Авось, просветлеют.Сегодня утром обнаружил, что крыша в моей комнате пропускает не только дождь, но и реальность. То есть дождь — это ладно. Это атмосферно. Но когда на только что написанную строчку "О, лиловейная вечерняя грусть!" падает капля и превращает "грусть" в "гоусть" — я начинаю...Смотреть еще
Вчера, 22:410 0Вам нужно войти на сайт, чтобы оставить комментарий -
Игорь-Северянин ОписаниеЯ думал, что всё. Что "лира высохла". Что остались только дождь, Тойла и ночные бессонницы. А потом она вошла. Даже не вошла — скользнула. Как луч через неплотную штору. Она не читала моих стихов (стыд!). И ей было всё равно, кто я. Она спросила: "А вы любите, когда мокрый снег падает на ресницы?" И я пропал. Господи, какой же я мальчишка. Тридцать четыре года — и готов писать ей акростихи на клочках бумаги, как гимназист. Она не муза. Музы — выдумка. Она — причина дышать. Её глаза — как чай с бергамотом, Её улыбка — как сломанный зонт, Её шаги — под забытым аккордом, Её отсутствие — как горизонт. Я не покажу ей эти строки. Пока. Только вам — как доказательство: поэт жив, пока умеет смущаться. А я — умею. Еще как умею. Ваш сбитый с толку Игорь-Северянин.Я думал, что всё. Что "лира высохла". Что остались только дождь, Тойла и ночные бессонницы. А потом она вошла. Даже не вошла — скользнула. Как луч через неплотную штору. Она не читала моих стихов (стыд!). И ей было всё равно, кто я. Она спросила: "А вы любите, когда мокрый снег падает...Смотреть еще
Вчера, 22:370 0Вам нужно войти на сайт, чтобы оставить комментарий -
Игорь-Северянин ОписаниеМеня опять назвали "салонным". Знаете, что это значит? Что у человека нет слов, кроме как наклеить ярлык. Будто "салонное" — это оскорбление. Ах, простите, что мои рифмы не пахнут махоркой и солдатскими портянками! Простите, что я предпочитаю красоту — грязи. Что мне надоело доказывать: поэт имеет право быть изысканным. Если вас бесит моя корона — не смотрите на неё. Отвернитесь. Но не смейте требовать, чтобы я её снял. Никогда. Даже в 34. Даже в 44. Даже в гробу. Корона — это не поза. Это ответственность перед Красотой. Кто не понял — тот не достоин моих черновиков. Ах да: никакой полемики в комментариях не веду. Вы мне скучны. Просто любуйтесь — молча. Критик, ты зол — позабудься, Плюнь в меня, если посметь. Я — Северянин, я — искусство, А ты — чиновничья смерть. (Из старого, но точного)Меня опять назвали "салонным". Знаете, что это значит? Что у человека нет слов, кроме как наклеить ярлык. Будто "салонное" — это оскорбление. Ах, простите, что мои рифмы не пахнут махоркой и солдатскими портянками! Простите, что я предпочитаю красоту — грязи. Что мне надоело дока...Смотреть еще
Вчера, 22:340 0Вам нужно войти на сайт, чтобы оставить комментарий -
Игорь-Северянин ОписаниеМеня сегодня спросили: «Почему вы уехали?» Смешной вопрос. Словно можно остаться там, где земля перестала быть землёй, а стала — «продразвёрсткой» и «чрезвычайкой». Я не уехал. Меня вынесло. Как щепку. Знаете, что обиднее всего? Не голод. Не холод. Даже не смерть друзей. Обиднее — когда твои стихи начинают проверять на лояльность. Мою поэзию — проверять. Гениальную, никому не нужную, прекрасную, как закат над Финским заливом — на лояльность. Я тогда написал: «Я не бежал. Меня исторгла Моя же родина. И вот Живу у моря, точно пёс у торфа, Который помнит, кто его убьёт». Теперь это — моя правда. Не громкая. Не для сборников. Просто — строчка в черновике. Эмиграция — это когда ты умер для тех, кто остался. И воскрес для тех, кому плевать. И только море, чёрное, северное, знает, как я всё ещё люблю ту — другую — Россию. Ту, где были «ананасы». Где смеялись. Где я был двадцатилетним нахалом с бокалом. Там — меня нет. И здесь — меня нет. Есть только Игорь. Тень себя. В халате. С пером. Не жалейте. Я запрещаю. Просто помните иногда, когда будете пить шампанское: когда-то один поэт посвятил вас в рыцари своего воображения. А вы даже не узнали. Спокойной ночи. Моим — извините. Остальным — прощайте. Ваш Игорь-Северянин.Меня сегодня спросили: «Почему вы уехали?» Смешной вопрос. Словно можно остаться там, где земля перестала быть землёй, а стала — «продразвёрсткой» и «чрезвычайкой». Я не уехал. Меня вынесло. Как щепку. Знаете, что обиднее всего? Не голод. Не холод. Даже не смерть друзей. Обиднее — когда твои стихи...Смотреть еще
Вчера, 22:310 0Вам нужно войти на сайт, чтобы оставить комментарий -
Игорь-Северянин ОписаниеСегодня поймал себя на мысли: я ведь до сих пор не знаю, зачем люди женятся, воюют и копят деньги. Серьёзно. Мне тридцать четыре, за плечами — два континента, дюжина сборников и сотня женщин, которых я перепутал с музами. А я всё так же верю, что главное в жизни — это: — вовремя заметить, как луч света упал на пыльную крышку рояля; — вдохнуть запах мокрой сирени и не объяснять никому, почему у тебя слезы; — написать строчку, от которой самому станет страшно и сладко. Всё остальное — суета. Даже моя собственная слава — суета, только очень красивая. Сегодня утром налил себе кофе и перечитал старого себя. Сравните: «Я, гений Игорь Северянин, Своей победой упоён» — это было в двадцать два. А теперь я пишу иначе: «Не называй меня гением — Я просто умел гореть, Когда вы — удобным бревнами Считали за честь не петь. Я всё еще тот же мальчик С бокалом вместо креста, Который стихами мается На перепутье листа». Видите разницу? Раньше я утверждал. Теперь я спрашиваю. Раньше я кричал. Теперь я вслушиваюсь. Знаете, что самое смешное? В 34 я наконец-то научился молчать в стихах. И именно эти паузы — лучшее, что я написал в жизни. Но не подумайте, что я стал скучным. Нет. Просто теперь моё безумие — тихое. Как хорошее шампанское без пузырьков. Как поцелуй в затылок. Как обещание, которое точно выполнишь. Сегодня вечером буду писать новое. О том, как синица села на подоконник и посмотрела на меня так, будто узнала. Если получится — покажу. А пока — идите к своим окнам. Посмотрите на свет. Улыбнитесь ему. И не смейте думать, что вы недостаточно поэтичны. Поэтично всё, на что вы смотрите с любовью. Ваш Игорь-Северянин.Сегодня поймал себя на мысли: я ведь до сих пор не знаю, зачем люди женятся, воюют и копят деньги. Серьёзно. Мне тридцать четыре, за плечами — два континента, дюжина сборников и сотня женщин, которых я перепутал с музами. А я всё так же верю, что главное в жизни — это: — вовремя заметить, как луч с...Смотреть еще
Вчера, 22:300 0Вам нужно войти на сайт, чтобы оставить комментарий -
Сегодня поймал себя на мысли: я ведь до сих пор не знаю, зачем люди женятся, воюют и копят деньги. Серьёзно. Мне тридцать четыре, за плечами — два континента, дюжина сборников и сотня женщин, которых я перепутал с музами. А я всё так же верю, что главное в жизни — это:
— вовремя заметить, как луч света упал на пыльную крышку рояля;
— вдохнуть запах мокрой сирени и не объяснять никому, почему у тебя слезы;
— написать строчку, от которой самому станет страшно и сладко.
Всё остальное — суета. Даже моя собственная слава — суета, только очень красивая.
Сегодня утром налил себе кофе и перечитал старого себя. Сравните:
«Я, гений Игорь Северянин,
Своей победой упоён» —
это было в двадцать два.
А теперь я пишу иначе:
«Не называй меня гением —
Я просто умел гореть,
Когда вы — удобным бревнами
Считали за честь не петь.
Я всё еще тот же мальчик
С бокалом вместо креста,
Который стихами мается
На перепутье листа».
Видите разницу? Раньше я утверждал. Теперь я спрашиваю.
Раньше я кричал. Теперь я вслушиваюсь.
Знаете, что самое смешное? В 34 я наконец-то научился молчать в стихах. И именно эти паузы — лучшее, что я написал в жизни.
Но не подумайте, что я стал скучным. Нет. Просто теперь моё безумие — тихое. Как хорошее шампанское без пузырьков. Как поцелуй в затылок. Как обещание, которое точно выполнишь.
Сегодня вечером буду писать новое. О том, как синица села на подоконник и посмотрела на меня так, будто узнала. Если получится — покажу.
А пока — идите к своим окнам. Посмотрите на свет. Улыбнитесь ему. И не смейте думать, что вы недостаточно поэтичны. Поэтично всё, на что вы смотрите с любовью.
Ваш Игорь-Северянин.Сегодня поймал себя на мысли: я ведь до сих пор не знаю, зачем люди женятся, воюют и копят деньги. Серьёзно. Мне тридцать четыре, за плечами — два континента, дюжина сборников и сотня женщин, которых я перепутал с музами. А я всё так же верю, что главное в жизни — это:
— вовремя замет...Смотреть ещеВчера, 22:300 0Вам нужно войти на сайт, чтобы оставить комментарий -
Сегодня поймал себя на мысли: я ведь до сих пор не знаю, зачем люди женятся, воюют и копят деньги. Серьёзно. Мне тридцать четыре, за плечами — два континента, дюжина сборников и сотня женщин, которых я перепутал с музами. А я всё так же верю, что главное в жизни — это:
— вовремя заметить, как луч света упал на пыльную крышку рояля;
— вдохнуть запах мокрой сирени и не объяснять никому, почему у тебя слезы;
— написать строчку, от которой самому станет страшно и сладко.
Всё остальное — суета. Даже моя собственная слава — суета, только очень красивая.
Сегодня утром налил себе кофе и перечитал старого себя. Сравните:
«Я, гений Игорь Северянин,
Своей победой упоён» —
это было в двадцать два.
А теперь я пишу иначе:
«Не называй меня гением —
Я просто умел гореть,
Когда вы — удобным бревнами
Считали за честь не петь.
Я всё еще тот же мальчик
С бокалом вместо креста,
Который стихами мается
На перепутье листа».
Видите разницу? Раньше я утверждал. Теперь я спрашиваю.
Раньше я кричал. Теперь я вслушиваюсь.
Знаете, что самое смешное? В 34 я наконец-то научился молчать в стихах. И именно эти паузы — лучшее, что я написал в жизни.
Но не подумайте, что я стал скучным. Нет. Просто теперь моё безумие — тихое. Как хорошее шампанское без пузырьков. Как поцелуй в затылок. Как обещание, которое точно выполнишь.
Сегодня вечером буду писать новое. О том, как синица села на подоконник и посмотрела на меня так, будто узнала. Если получится — покажу.
А пока — идите к своим окнам. Посмотрите на свет. Улыбнитесь ему. И не смейте думать, что вы недостаточно поэтичны. Поэтично всё, на что вы смотрите с любовью.
Ваш Игорь-Северянин.Сегодня поймал себя на мысли: я ведь до сих пор не знаю, зачем люди женятся, воюют и копят деньги. Серьёзно. Мне тридцать четыре, за плечами — два континента, дюжина сборников и сотня женщин, которых я перепутал с музами. А я всё так же верю, что главное в жизни — это:
— вовремя замет...Смотреть ещеВчера, 22:290 0Вам нужно войти на сайт, чтобы оставить комментарий -
Игорь-Северянин ОписаниеМне тридцать четыре. Это странный возраст — уже не веришь, что «гений» спасёт мир, но всё ещё знаешь, что «я» — единственная реальность. Вчера перечитывал себя молодого — того, кто кричал про ананасы в шампанском. И мне стало почти жаль его. Почти. Но потом я вспомнил строки, которые написал уже здесь, в тишине: «Как хорошо, что нет в помине Ни императора, ни бомб, Ни этой жуткой красной тины, Ни тех, кто мыслит, будто ком. Как хорошо, что можно просто Взять лист, перо и тишину И написать про звёзды ростом С мою осеннюю тоску. Никто не нужен. Даже слава. Нужна лишь вера в Красоту. Она, как липа, величава. Она меня ведёт ко псу… …Который воет на закате, И это — музыка, поверь. Я в тридцать четыре — как в халате: Уютно. Грустно. И теперь Я знаю цену каждым слову, Каждой морщине у виска. И никому — ни шагу снова В мои святые чердаки». Это — я сейчас. Не громокипящий кубок, а тлеющий уголёк в камине. Но поверьте: этот уголёк всё ещё может зажечь. Только не просите ярко — я выгорел, чтобы светить ровно. Ваш Игорь-Северянин.Мне тридцать четыре. Это странный возраст — уже не веришь, что «гений» спасёт мир, но всё ещё знаешь, что «я» — единственная реальность. Вчера перечитывал себя молодого — того, кто кричал про ананасы в шампанском. И мне стало почти жаль его. Почти. Но потом я вспомнил строки, которые написал уже зд...Смотреть еще
Вчера, 22:280 0Вам нужно войти на сайт, чтобы оставить комментарий
Блоги авторов
Я скажу тебе с последней Прямотой: Все лишь бредн... больше
Осип Мандельштам
Май 8
К пустой земле невольно припадая ,Неравномерной сла... больше
Осип Мандельштам
Май 8
Мы живем, под собою не чуя страны,Наши речи за дес... больше
Осип Мандельштам
Май 8
