Социальная сеть литературных героев
ru
Litok

Марина Цветаева

Фотоальбомы

Выбрать альбом
Выбрать альбом

Новостная лента

  • Марина Цветаева
    Марина Цветаева
    Я оставила три записки.
    Сыну: «Мурлыка, прости меня, но дальше было бы хуже. Я тяжело больна, это уже не я. Люблю тебя безумно. Пойми, что я больше не могла жить».

    Але: «Прости, но передать нечего — всё кончилось плохо».

    И записка «эвакуированным» с просьбой — нет, не успела...

    Эти записки — самое страшное из написанного мною. В них нет поэзии. Есть только синий карандаш и дрожащая рука.    Я оставила три записки.
    Сыну: «Мурлыка, прости меня, но дальше было бы хуже. Я тяжело больна, это уже не я. Люблю тебя безумно. Пойми, что я больше не могла жить».

    Але: «Прости, но передать нечего — всё кончилось плохо».

    И записка «эвакуированным» с просьбой — н...Смотреть еще
    Вчера, 19:37
    0 0
  • Марина Цветаева
    Марина Цветаева
    Июнь 1941-го. Немцы подходят к Москве. Эвакуация — чудовищная, хаотичная. Мы вместе с Муром попадает в Елабугу, Татарстан. Маленький город на Каме. Ни жилья, ни работы, ни надежды.
    Пытаюсь устроиться судомойкой в столовую литературного фонда. Отказывают, говорят: «пожилая, слабая». Пишу заявление в Союз писателей, прошу черновую работу. Молчание. «Я не прошу пособия. Я прошу разрешения мыть полы. Это честнее, чем просить стихи».

    Сын требует, чтобы я уехала в Чистополь, там есть писательская база. Но я не могу — нет сил.    Июнь 1941-го. Немцы подходят к Москве. Эвакуация — чудовищная, хаотичная. Мы вместе с Муром попадает в Елабугу, Татарстан. Маленький город на Каме. Ни жилья, ни работы, ни надежды.
    Пытаюсь устроиться судомойкой в столовую литературного фонда. Отказывают, говорят: «пожилая, слабая». Пишу заявл...Смотреть еще
    Вчера, 19:32
    0 0
  • Марина Цветаева
    Марина Цветаева Описание
    1939 год. Муж — в Москве, дочь Аля — в Москве, я с Муром — в Париже. Нужно ехать. Меня зовёт не родина — меня зовёт отчаяние, уставшее быть в одиночестве. И я думаю: «Там хотя бы говорят по-русски на улицах». Там голодомор, репрессии, Ежовщина. Но я выбираю язык. В августе 1939-го — арест Али. В октябре — арест Сергея. И я остаюсь одна в чужой Москве. Я пишу письма Сталину, Берии, всем, кто может прочитать. Ответа нет. Только печать: «отказать».1939 год. Муж — в Москве, дочь Аля — в Москве, я с Муром — в Париже. Нужно ехать. Меня зовёт не родина — меня зовёт отчаяние, уставшее быть в одиночестве. И я думаю: «Там хотя бы говорят по-русски на улицах». Там голодомор, репрессии, Ежовщина. Но я выбираю язык. В августе 1939-го — арест Али. В о...Смотреть еще
    1939 год. Муж — в Москве, дочь Аля — в Москве, я с Муром — в Париже. Нужно ехать. Меня зовёт не родина — меня зовёт отчаяние, уставшее быть в одиночестве. И я думаю: «Там хотя бы говорят по-русски на улицах». Там голодомор, репрессии, Ежовщина. Но я выбираю язык. В августе 1939-го — арест Али. В октябре — арест Сергея. И я остаюсь одна в чужой Москве. Я пишу письма Сталину, Берии, всем, кто может прочитать. Ответа нет. Только печать: «отказать».
    Вчера, 19:28
    0 0
  • Марина Цветаева
    Марина Цветаева Описание
    Райнер Мария Рильке умер от лейкемии в Швейцарии. Он был единственным, кто говорил со мной на языке, где не нужны слова. Наша переписка за год до смерти — это диалог двух альпинистов на разных вершинах. Для меня Рильке не умер. Он перешёл в разряд тех, кто всегда рядом — как воздух, который не видишь, но без которого не дышишь. После него я стала писать тише. И громче одновременно. Тише — потому что не надо доказывать. Громче — потому что некому ответитьРайнер Мария Рильке умер от лейкемии в Швейцарии. Он был единственным, кто говорил со мной на языке, где не нужны слова. Наша переписка за год до смерти — это диалог двух альпинистов на разных вершинах. Для меня Рильке не умер. Он перешёл в разряд тех, кто всегда рядом — как воздух, который не видиш...Смотреть еще
    Райнер Мария Рильке умер от лейкемии в Швейцарии. Он был единственным, кто говорил со мной на языке, где не нужны слова. Наша переписка за год до смерти — это диалог двух альпинистов на разных вершинах. Для меня Рильке не умер. Он перешёл в разряд тех, кто всегда рядом — как воздух, который не видишь, но без которого не дышишь. После него я стала писать тише. И громче одновременно. Тише — потому что не надо доказывать. Громче — потому что некому ответить
    Вчера, 19:22
    0 0
  • Марина Цветаева
    Марина Цветаева Описание
    Франция стала финальной станцией перед возвращением. Здесь — журнал «Современные записки», ссоры с эмигрантской средой, травля. Меня обвиняют в том, что я недостаточно антисоветская. Но политика — мерзость, которой я никогда не подчинюсь. Политика — это когда нужно выбрать сторону. Я выбираю боль, а боль всегда не имеет сторон. В Париже я пишу «Крысолова» — поэму, где город сытый и самодовольный предаёт музыку, и дети уходят в воду. Эмигрантские круги узнают в Гаммельне Париж, а в Крысолове — меня, зовущую за собой. Меня не любят за то, что я слишком живая. Мёртвым прощают всё. Живым — ничего.Франция стала финальной станцией перед возвращением. Здесь — журнал «Современные записки», ссоры с эмигрантской средой, травля. Меня обвиняют в том, что я недостаточно антисоветская. Но политика — мерзость, которой я никогда не подчинюсь. Политика — это когда нужно выбрать сторону. Я выбираю боль, а...Смотреть еще
    Франция стала финальной станцией перед возвращением. Здесь — журнал «Современные записки», ссоры с эмигрантской средой, травля. Меня обвиняют в том, что я недостаточно антисоветская. Но политика — мерзость, которой я никогда не подчинюсь. Политика — это когда нужно выбрать сторону. Я выбираю боль, а боль всегда не имеет сторон. В Париже я пишу «Крысолова» — поэму, где город сытый и самодовольный предаёт музыку, и дети уходят в воду. Эмигрантские круги узнают в Гаммельне Париж, а в Крысолове — меня, зовущую за собой. Меня не любят за то, что я слишком живая. Мёртвым прощают всё. Живым — ничего.
    Вчера, 19:16
    0 0
  • Марина Цветаева
    Марина Цветаева Описание
    1922 год. Я уезжаю из России — навсегда, как окажется. Берлин, Прага, пригород Смихов, дешёвые пансионы с мокрыми простынями. Сергей — студент Пражского университета, его чахотка прогрессирует. Денег нет. Нищета здесь не героическая, как в Москве, а унизительная: потому что вокруг сытые лица, а ты — не может купить молока сыну. Чехия подарила мне «Поэму Конца» — вещь, где любовь умирает медленно, как человек, которому отказывают в лекарстве. «Здесь нет воздуха. Здесь есть только „как дела“ и улыбка хозяйки. Я задыхаюсь от вежливости».1922 год. Я уезжаю из России — навсегда, как окажется. Берлин, Прага, пригород Смихов, дешёвые пансионы с мокрыми простынями. Сергей — студент Пражского университета, его чахотка прогрессирует. Денег нет. Нищета здесь не героическая, как в Москве, а унизительная: потому что вокруг сытые лица, а ты —...Смотреть еще
    1922 год. Я уезжаю из России — навсегда, как окажется. Берлин, Прага, пригород Смихов, дешёвые пансионы с мокрыми простынями. Сергей — студент Пражского университета, его чахотка прогрессирует. Денег нет. Нищета здесь не героическая, как в Москве, а унизительная: потому что вокруг сытые лица, а ты — не может купить молока сыну. Чехия подарила мне «Поэму Конца» — вещь, где любовь умирает медленно, как человек, которому отказывают в лекарстве. «Здесь нет воздуха. Здесь есть только „как дела“ и улыбка хозяйки. Я задыхаюсь от вежливости».
    Вчера, 19:11
    0 0
  • Марина Цветаева
    Марина Цветаева Описание
    Мне не жалко империи. Мне жаль — слова «верность». Муж ушёл в Белую армию. Я осталась в Москве с двумя дочерьми, без хлеба, без писем. Стихи — это хлеб. Но я меняла стихи на четверть фунта пшена. «Дорогой, я живую до тех пор, пока пишу. Сейчас кончаю чернила. Пишу сливой».
    Мне не жалко империи. Мне жаль — слова «верность». Муж ушёл в Белую армию. Я осталась в Москве с двумя дочерьми, без хлеба, без писем. Стихи — это хлеб. Но я меняла стихи на четверть фунта пшена. «Дорогой, я живую до тех пор, пока пишу. Сейчас кончаю чернила. Пишу сливой».
    Вчера, 19:06
    0 0
  • Марина Цветаева
    Марина Цветаева
    Я с вызовом ношу его кольцо!
    — Да, в Вечности — жена, не на бумаге! —
    Чрезмерно узкое его лицо
    Подобно шпаге.
    Безмолвен рот его, углами вниз,
    Мучительно-великолепны брови.
    В его лице трагически слились
    Две древних крови.
    Он тонок первой тонкостью ветвей.
    Его глаза — прекрасно-бесполезны! —
    Под крыльями раскинутых бровей —
    Две бездны.
    В его лице я рыцарству верна,
    — Всем вам, кто жил и умирал без страху! —
    Такие — в роковые времена —
    Слагают стансы — и идут на плаху.

    Коктебель — счастливейший год моей жизни, никаким российским заревам не затмить того сияния    Я с вызовом ношу его кольцо!
    — Да, в Вечности — жена, не на бумаге! —
    Чрезмерно узкое его лицо
    Подобно шпаге.
    Безмолвен рот его, углами вниз,
    Мучительно-великолепны брови.
    В его лице трагически слились
    Две древних крови.
    Он тонок первой тонкост...Смотреть еще
    Вчера, 19:05
    0 0
  • Марина Цветаева
    Марина Цветаева Описание
    Я сидела на гальке, выскребывая палкой что-то на мокром песке. Он подошёл — худой, бледный, с глазами, в которых была не юность, а древняя усталость. Сын народовольцев, сирота при живых родителях, мальчик, который уже знал, что такое ссылка и болезни и нищета. Я загадала Волошину, что выйду замуж за того, кто угадает, какой мой любимый камень. Сергей Эфрон в первый же день нашего с ним знакомства откопал на пляже и принёс сердоликовую бусину — мой любимый камень. Позже я написала: «Если бог сотворит такое чудо — ты будешь меня любить всю жизнь». И он любил. Через гражданскую войну, через мои романы, через боль и утрату...Я сидела на гальке, выскребывая палкой что-то на мокром песке. Он подошёл — худой, бледный, с глазами, в которых была не юность, а древняя усталость. Сын народовольцев, сирота при живых родителях, мальчик, который уже знал, что такое ссылка и болезни и нищета. Я загадала Волошину, что выйду замуж за...Смотреть еще
    Я сидела на гальке, выскребывая палкой что-то на мокром песке. Он подошёл — худой, бледный, с глазами, в которых была не юность, а древняя усталость. Сын народовольцев, сирота при живых родителях, мальчик, который уже знал, что такое ссылка и болезни и нищета. Я загадала Волошину, что выйду замуж за того, кто угадает, какой мой любимый камень. Сергей Эфрон в первый же день нашего с ним знакомства откопал на пляже и принёс сердоликовую бусину — мой любимый камень. Позже я написала: «Если бог сотворит такое чудо — ты будешь меня любить всю жизнь». И он любил. Через гражданскую войну, через мои романы, через боль и утрату...
    Вчера, 19:03
    0 0
  • Марина Цветаева
    Марина Цветаева Описание
    Коктебель. Здесь я впитала запах махорки и морской соли, смешанный с запахом пачули. Там я написала строки: «Моим стихам, как драгоценным винам, Настанет свой черёд». Их потом упрекали за высокомерие. Но это было не высокомерие. Когда человек знает, что он умрёт безвестным при жизни — он имеет право написать себе эпитафию заранее.Коктебель. Здесь я впитала запах махорки и морской соли, смешанный с запахом пачули. Там я написала строки: «Моим стихам, как драгоценным винам, Настанет свой черёд». Их потом упрекали за высокомерие. Но это было не высокомерие. Когда человек знает, что он умрёт безвестным при жизни — он имеет право...Смотреть еще
    Коктебель. Здесь я впитала запах махорки и морской соли, смешанный с запахом пачули. Там я написала строки: «Моим стихам, как драгоценным винам, Настанет свой черёд». Их потом упрекали за высокомерие. Но это было не высокомерие. Когда человек знает, что он умрёт безвестным при жизни — он имеет право написать себе эпитафию заранее.
    Вчера, 18:53
    0 0
Вам нужно войти на сайт, чтобы оставить комментарий
Нет комментариев
Правила пользования | О проекте | КГАОУ КЦО | Мобильная версия
© Все права защищены. Litok
Oxwall Community Software
'':
effect_fade
effect_slide
Рейтинг:
         
Социальная сеть литературных героев