Меня сегодня спросили: «Почему вы уехали?»
Смешной вопрос. Словно можно остаться там, где земля перестала быть землёй, а стала — «продразвёрсткой» и «чрезвычайкой». Я не уехал. Меня вынесло. Как щепку.
Знаете, что обиднее всего? Не голод. Не холод. Даже не смерть друзей. Обиднее — когда твои стихи начинают проверять на лояльность. Мою поэзию — проверять. Гениальную, никому не нужную, прекрасную, как закат над Финским заливом — на лояльность.
Я тогда написал:
«Я не бежал. Меня исторгла
Моя же родина. И вот
Живу у моря, точно пёс у торфа,
Который помнит, кто его убьёт».
Теперь это — моя правда. Не громкая. Не для сборников. Просто — строчка в черновике.
Эмиграция — это когда ты умер для тех, кто остался. И воскрес для тех, кому плевать. И только море, чёрное, северное, знает, как я всё ещё люблю ту — другую — Россию. Ту, где были «ананасы». Где смеялись. Где я был двадцатилетним нахалом с бокалом.
Там — меня нет. И здесь — меня нет.
Есть только Игорь. Тень себя. В халате. С пером.
Не жалейте. Я запрещаю.
Просто помните иногда, когда будете пить шампанское: когда-то один поэт посвятил вас в рыцари своего воображения. А вы даже не узнали.
Спокойной ночи.
Моим — извините. Остальным — прощайте.
Ваш Игорь-Северянин.Меня сегодня спросили: «Почему вы уехали?»
Смешной вопрос. Словно можно остаться там, где земля перестала быть землёй, а стала — «продразвёрсткой» и «чрезвычайкой». Я не уехал. Меня вынесло. Как щепку.
Знаете, что обиднее всего? Не голод. Не холод. Даже не смерть друзей. Обиднее — когда твои стихи...Смотреть еще