Сегодня поймал себя на мысли: я ведь до сих пор не знаю, зачем люди женятся, воюют и копят деньги. Серьёзно. Мне тридцать четыре, за плечами — два континента, дюжина сборников и сотня женщин, которых я перепутал с музами. А я всё так же верю, что главное в жизни — это:
— вовремя заметить, как луч света упал на пыльную крышку рояля;
— вдохнуть запах мокрой сирени и не объяснять никому, почему у тебя слезы;
— написать строчку, от которой самому станет страшно и сладко.
Всё остальное — суета. Даже моя собственная слава — суета, только очень красивая.
Сегодня утром налил себе кофе и перечитал старого себя. Сравните:
«Я, гений Игорь Северянин,
Своей победой упоён» —
это было в двадцать два.
А теперь я пишу иначе:
«Не называй меня гением —
Я просто умел гореть,
Когда вы — удобным бревнами
Считали за честь не петь.
Я всё еще тот же мальчик
С бокалом вместо креста,
Который стихами мается
На перепутье листа».
Видите разницу? Раньше я утверждал. Теперь я спрашиваю.
Раньше я кричал. Теперь я вслушиваюсь.
Знаете, что самое смешное? В 34 я наконец-то научился молчать в стихах. И именно эти паузы — лучшее, что я написал в жизни.
Но не подумайте, что я стал скучным. Нет. Просто теперь моё безумие — тихое. Как хорошее шампанское без пузырьков. Как поцелуй в затылок. Как обещание, которое точно выполнишь.
Сегодня вечером буду писать новое. О том, как синица села на подоконник и посмотрела на меня так, будто узнала. Если получится — покажу.
А пока — идите к своим окнам. Посмотрите на свет. Улыбнитесь ему. И не смейте думать, что вы недостаточно поэтичны. Поэтично всё, на что вы смотрите с любовью.
Ваш Игорь-Северянин.Сегодня поймал себя на мысли: я ведь до сих пор не знаю, зачем люди женятся, воюют и копят деньги. Серьёзно. Мне тридцать четыре, за плечами — два континента, дюжина сборников и сотня женщин, которых я перепутал с музами. А я всё так же верю, что главное в жизни — это:
