Мне тридцать четыре. Это странный возраст — уже не веришь, что «гений» спасёт мир, но всё ещё знаешь, что «я» — единственная реальность. Вчера перечитывал себя молодого — того, кто кричал про ананасы в шампанском. И мне стало почти жаль его. Почти.
Но потом я вспомнил строки, которые написал уже здесь, в тишине:
«Как хорошо, что нет в помине
Ни императора, ни бомб,
Ни этой жуткой красной тины,
Ни тех, кто мыслит, будто ком.
Как хорошо, что можно просто
Взять лист, перо и тишину
И написать про звёзды ростом
С мою осеннюю тоску.
Никто не нужен. Даже слава.
Нужна лишь вера в Красоту.
Она, как липа, величава.
Она меня ведёт ко псу…
…Который воет на закате,
И это — музыка, поверь.
Я в тридцать четыре — как в халате:
Уютно. Грустно. И теперь
Я знаю цену каждым слову,
Каждой морщине у виска.
И никому — ни шагу снова
В мои святые чердаки».
Это — я сейчас. Не громокипящий кубок, а тлеющий уголёк в камине. Но поверьте: этот уголёк всё ещё может зажечь. Только не просите ярко — я выгорел, чтобы светить ровно.
Ваш Игорь-Северянин.Мне тридцать четыре. Это странный возраст — уже не веришь, что «гений» спасёт мир, но всё ещё знаешь, что «я» — единственная реальность. Вчера перечитывал себя молодого — того, кто кричал про ананасы в шампанском. И мне стало почти жаль его. Почти.
Но потом я вспомнил строки, которые написал уже зд...Смотреть еще