«Аллилуйя» (1912). Моя гордость и моя боль. Я хотел воспеть быт — грубый, осязаемый, пахнущий навозом и луком, гротескный мир наших уездов. Но царская цензура не оценила размаха: Синод признал стихи кощунственными, а тираж приказали изъять. Впрочем, именно этот скандал скрепил мой союз с акмеистами. Мы поняли: слово должно колоть и обжигать.«Аллилуйя» (1912). Моя гордость и моя боль. Я хотел воспеть быт — грубый, осязаемый, пахнущий навозом и луком, гротескный мир наших уездов. Но царская цензура не оценила размаха: Синод признал стихи кощунственными, а тираж приказали изъять. Впрочем, именно этот скандал скрепил мой союз с акмеистами....Смотреть еще
